— Я здесь, в твоем распоряжении, госпожа Изульт, — сказал я, кланяясь, будто проглотил палку. Такой поклон я подсмотрел у Кея в Камелоте; он всегда казался мне достойным подражания. — Я прибыл сюда, чтобы исполнить любой твой приказ. Так что распоряжайся моей жизнью, госпожа Изульт.

— Боюсь, Моргольт, что уже поздно… — ломая пальцы, ответила она.

Я видел слезу, узкую и блестящую полосу, ползущую вниз от уголка ее глаза. И я чувствовал запах яблок.

— Легенда кончается, Моргольт.

За ужином Изульт не составила нам компании. Мы были одни, я и Бранвен, если не считать капеллана с блестящей тонзурой. Но он нам не мешал. Пробормотав краткую молитву и перекрестив стол, он предался обжорству. Очень скоро я вообще перестал его замечать. Как будто он был там все время. Всегда.

— Бранвен?

— Да, Моргольт?

— Так откуда ты узнала?

— Я помню тебя по Ирландии, по королевскому двору. Очень хорошо помню. Не думаю, чтобы ты помнил меня. Тогда ты не обращал на меня внимания, Моргольт, хотя… сегодня я могу тебе признаться, что старалась, чтобы ты меня заметил. Но понятно — там, где была Изульт, других не замечали.

— Нет, Бранвен. Я помню тебя. Это сегодня я не узнал тебя, потому что…

— Потому что?

— Тогда, в Байле Ата Клиат… ты всегда улыбалась.

Молчание.

— Бранвен?

— Да, Моргольт?

— Что с Тристаном?

— Плохо. Рана гниет и не хочет заживать. Выглядит ужасно.

— Неужели он…

— Пока верит, живет. А он верит.

— Во что?

— В нее.

Молчание.

— Бранвен…

— Да, Моргольт.

— А Изульт Златокудрая… Разве королева… действительно приплывет сюда из Тинтагеля?

— Не знаю, Моргольт. Но он верит.