— Я же тебе говорила, что она плохая? Мы должны играть только вместе.

— А кто станет с ней играть? — удивился Игорь.

— А хоть кто. Хоть Яшка, хоть Колька, хоть Ванька. А только не ты.

— Ты запрещаешь мне играть с Ваней и Колей?

— Играй, но когда я болею.

— Значит, с ними можно, а с ней нельзя? …А с Юлей? А с Тоней?

— Играй. У Юли конопушки и всегда под носом мокро. Тоня уже большая, но она почему-то даёт тебе конфеты и угощает жмыхом. Лучше ты с ней тоже не водись.

— Почему ты всё время командуешь? Почему я всегда должен тебя слушать?

— Потому что мы с тобой жених и невеста, — прошептала девочка и оглянулась.

— Ты у меня спросила? Я согласен быть женихом твоим?

— Твоя мама и моя — так решили. Я слышала.

— Тётя Катя шутит, когда так говорит, а ты веришь.

— Твоя мама говорит, когда я прихожу: «вот и твоя невеста пришла».

— Ну и что из этого. Взрослые всегда так говорят, чтобы было смешно, а не по правде.

— Давай тогда по правде?

— Ты лучше садись, я прокачу тебя.

Санки не застревали. Игорь вёз Олю, не заметил, как от станции из-за чайной вынеслась кошева. Свернуть ей некуда. По сторонам дороги высились сугробы. Возчик что-то кричал, но шум поезда и громкий гудок заглотили все другие звуки. Состав шёл напроход. Что-то сильно толкнуло мальчика в плечо. Он упал лицом в снег. «Ну, я ей задам», — вскакивая, решил мальчик, но увидел лежащую на снегу Ольгу и стоящего на дороге одноногого сапожника, грозившего кулаком куда-то вперёд. Его лицо было в коричневых пятнах. Ноги у Игоря онемели. Ольга уже бежала к бараку.

— Не горюй, — сказал молодым голосом сапожник, — будут тебе новые салазки.

Игорь поднял поясок. Он был целым, а санки раздавлены сильной и злой лошадью. Он посмотрел в лицо сапожника, но уже без страха. Гудел маневровый паровоз на станции, визжал под костылями снег.