Гаусина больше не стонала – она неподвижно лежала на дороге. Возле нее на корточках сидел Пустынный Кода. Гном растерянно поводил глазами и уши на его голове слегка шевелились, как будто их раздувало ветром.
Конан смотрел на Дикую Охоту, которая уходила без добычи – впервые за долгие века. Теперь в воздухе отчетливо пахло болотом и гнилью. Снова поднялся ветер – самый обычный, и в лесу возобновилась обыкновенная ночная жизнь: вечное шуршание, слабый отдаленный писк, крик ночной хищной птицы, потрескивание сучьев.
Кода бормотал, обращаясь к девушке:
– Все ведь закончилось – вставай, а? Ну все ведь уже стало хорошо – ты не умирай, ладно? Конан их прогнал, Гаусина, можешь не сомневаться…
Но Гаусина все не решалась оторвать лицо от земли, так страшно было ей взглянуть на происходящее вокруг. Силы оставили ее. Она думала, что сможет держаться мужественно до самого конца.
И ошиблась. Один взгляд в глаза короля атлантов лишил се храбрости и наполнил сердце отчаянием вечной смерти.
Она как будто заглянула по ту сторону жизни и поняла, что ждет проклятые души. Мучения в когтях. демонов, пламя или лед, в который замурованы души предателей, – ничто по сравнению с той кошмарной, высасывающей силы тоской, которая охватила девушку. Вечность в подобном состоянии – без всякой надежды на избавление!
Нет, это свыше человеческих сил…
Внезапно Конан увидел впереди на дороге какое-то темное пятно. Луна как раз вынырнула из-за туч, чтобы осветить это бледными лучами. Киммериец, нахмурившись, быстро зашагал в ту сторону.