С трудом увернувшись, ради чего пришлось пожертвовать щитом и быстро проскользнув под лапами не успевшего среагировать монстра, я вонзил в относительно мягкое подбрюшъе, не защищенное костяной броней, мгновенно преобразованный короткий меч, пытаясь как можно быстрее нанести несовместимую с жизнью рану. От раздавшегося рева и звукового удара у меня зазвенело в голове, а зверь, встав на дыбы, поднял меня вместе с мечом, и попытался рухнуть всей массой на причинившего ему такую боль, но напарники тоже не зевали и успели на помощь. Два копья вонзились в грудные пластины, удерживая тушу на весу, а Лан и Бахут, преобразовав боевые молоты в тяжелые двуручники, подскочили каждый к своей передней лапе и с широким размахом срубили их под корень, воспользовавшись отсутствием брони у основания с внутренней стороны. Мои ноги болтались над землей, а в голове звенело от пронзительного воя зверя, но я все-таки смог удержаться на рукояти меча. Находясь в непосредственной близи от противника, я увидел прямо напротив меня небольшое светлое пятно, отличное от окружающей кожи, в этом же месте можно было почувствовать и узел жизненной силы монстра, ручейками разбегающейся по огромному телу. Не раздумывая ни мгновенья, я рванул на себя меч, которому до этого места оставалось не больше локтя, и резко качнулся в сторону, чтоб избежать удара средними лапами монстра, вслепую махавшего ими, обезумев от боли. Отдельную проблему представлял поток силы, льющийся в меня от оружия, пока я сливал получаемую силу Лану, но все резервы моих напарников были почти полны, и скоро скидывать будет некуда, доспехи у всех тоже полны, и у меня тоже, несмотря на страшные удары лап, иногда все-таки попадающие в цель и заставляющие мотаться как пушинку.

Даже сходя с ума от боли, монстр сообразил, наконец, поймать меня с двух сторон лапами и теперь пытался проткнуть когтями или просто раздавить, не обращая внимания на остальных, ранящих его ангелов.