Собеседник его отложил в сторону свою неоконченную работу — ажурный венец, украшенный изящно выполненными листьями дуба из серебряных нитей — и тяжело вздохнул, поворачиваясь к гостю лицом.

Немногие живущие на поверхности земли могут сказать, что видели дариона собственными глазами — хотя не так уж это и сложно; и вовсе не похожи они на уродливых, жадных и злокозненных карликов, какими часто предстают в сказках и преданиях.

— В таком случае удивиться должен я, Овельтар, — отозвался кузнец. — Я вижу, ты теперь — истинный служитель Хранительницы. Невероятно! Чтобы человек оставил все блага, которые дарует власть над себе подобными и добился милости Ее… — дарион покачал головой и улыбнулся. Улыбка была не без ехидства.

— То же самое когда-то говорил и я, — ответил путник, не изменившись в лице. — Дарион, отринувший собственных подземных богов и поселившийся в лесу — не менее загадочно.

— Мои боги вовсе не подземные, — отозвался Овельтар, вытирая руки о фартук. — Ты проделал напрасный путь, князь. Ты уже исчерпал все способы убедить меня. Или ты просто пришел поговорить о путях Ее? О красоте леса, о превратностях жизни? Изволь, я составлю тебе компанию.

И они уселисиь друг напротив друга за низеньким столом. Дарион налил себе и своему посетителю вина в тонкие, необычно красивые и невесомые бокалы и, воздав должные хвалы госпоже этого дома, принялся смотреть куда-то сквозь собеседника.

Память возвращала его в прошлое.

Туда же возвращался и вновь прибывший паломник, также не торопившийся нарушить молчание.

— Я знаю, что ты — Овельтар, мастер по камню и металлу, получивший благословение Хранительницы, — услышал путник свой голос. Давно это было… Шесть лет назад? Или десять?.. Годы ушли прочь, пропали, как вылитая на песок вода. Напрасно кажется, что человек учится только в детстве. Обучение не прекращается никогда.