На некоторых моих однокурсников было жалко смотреть. Все сидели бледные, вялые, на лицах некоторых оставила свой отпечаток безнадежность. Доктора знали все, он согласился вести какой-то полугодовой спецкурс, на котором под страхом смерти запретил мне появляться. Спецкурс был очень популярен среди будущих выпускников. Никто не ожидал, что вечно веселый доктор на защите окажется таким жестким. Если он меня валит, свою дипломницу, то, что же будет с остальными? Этот вопрос витал в воздухе.

Все защищались быстро, ван Чех почти не задавал вопросы. Но если задавал, а таких было еще 2 или 3, то защита затягивалась минут на двадцать. Каждый раз декан недовольно прерывал доктора словами: "Это все лирика, уважаемый!"

Наконец, экзекуция кончилась, нас выгнали в коридор. Разговоров только и было, что о поведении ван Чеха на защите. Никто не ожидал от него такого. В шоке были и те, кого он спрашивал и особенно те, кого он пощадил. Я не говорила, только наблюдала и слушала. Доктор приучил меня в первую очередь собирать материал, а потом уже анализировать ситуацию.

Я не видела разницы между теми, кого доктор не трогал и кто подвергся допросу. Я, как и некоторые другие допрошенные, особенных надежд не подавала, надеялась на твердую четверку, потому что три получить на защите еще нужно очень постараться, а четверка всегда гарантирована. Среди допрошенных не было ни одного отличника из тех, у мог быть красный диплом. Зато были хорошисты, кто надеялся на "отлично".

Нас наконец-то позвали в конференц-зал, где должны были сообщить оценки. Все, как один бледные мы зашли туда.

- Оценки объявит доктор медицинских наук Вальдемар Октео ван Чех, - мрачно проревел декан.

- Спасибо, коллега, - легкомысленно отозвался доктор.

- Ты же так рвался, - буркнул декан.

Доктор ответил ему полным братской любви нежным взглядом.

- Брижит Краус дер Сольц - отлично, - объявил доктор, не глядя на меня.

Я отмерла. "Как "отлично"? Зачем "отлично"? - недоумевала я.