Под его рукой дракон дрожал: не от ярости, и не от страха — просто мерзнет, понял Соно. Конечно, день был по-осеннему холодным, а дракон ослаб от голода. Он распорядился, что бы служители принесли несколько попон. Когда он подложил одну под дракона, накинув вторую на иззябшее костлявое тело — что-то неприятно царапнуло за душу: с трудом верилось, что недавно именно он на смерть сходился с принцем, — уж очень жалким выглядел дракон в этот момент. И слишком уж походил на человека…

Но тут Соно пришла в голову новая здравая мысль, которую он поспешил реализовать: аккуратно разжав зубы дракона кончиком кинжала, он вливал ему через рог молоко — змеи любят молоко, и оно всяко питательнее воды. Пару раз горло дракона дернулось…

— Да, ты от меня так просто не уйдешь! — улыбнулся Соно, — Ты — мой!

Дракон давился и фыркал, но после нескольких дней таких принудительных кормежек — смирился, начал пить сам: только молоко, по-прежнему не трогая оставляемые ему тушки кроликов и рыбу, отворачиваясь от кусочков мяса в руках Соно. В остальном — ничего не изменилось: он не нападал, почти не двигался, большую часть времени безучастно лежа в своем углу.

И все же Соно мог гордиться — ярость дракона была укрощена, воля почти сломлена.

— Не думал, что можно покорить дракона! — уважительно произнес ловчий Кайт.

Глубокие, к тому же воспалившиеся царапины на его груди только недавно зажили, — Но посмотрите на него: он все равно сдохнет.

— Не дам, — со спокойной уверенностью отозвался принц, и ловчий уже на него смотрел едва ли не с суеверным ужасом и трепетом.

В чем-то ловчий был прав — усмирить дракона было только половиной дела. И то, что задумал принц было даже потруднее. Соно думал долго, прикидывая разные варианты, пока не выбрал, и в следующий раз приказал подготовить длинную прочную цепь.