Глаза Алена опасно сузились, он оценивающе разглядывал мужчину. Тот был высок, значительно выше парня и несоизмеримо шире в плечах. В пару матери, моложав и строен, с сильным волевым лицом и добрым взглядом. Частично проснувшаяся память заставила Алена максимально подозрительно отнестись к данному субъекту.

– Опа… – сказал Яков, увидев волшебника. – Какие у нас гости… Так вот о ком жужжит вся деревня?

– Яшенька! – Карина поднялась, поцеловала мужа. – Что ты так рано? Ты же должен был только завтра вернуться, или я ошибаюсь?

– Каришка… – Муж ласково обнял жену. – Мы закончили раньше, наших лошадей скупили в императорские конюшни, ребята остались пьянствовать, а я – сразу домой.

Карина высвободилась из могучих объятий мужа и обняла за плечи сидящего волшебника.

– Яш, познакомься, это Ален, сын моей сестры. Он только что вернулся с войны.

– Да? – сказал мужчина, вешая на крючок куртку. – И надолго к нам сей гость?

– У него нет другого дома, Яшка, – негромко сказала Карина.

Яков мгновенно растерял всю доброжелательность, став очень неприветливым. Подойдя к волшебнику, он протянул ему руку. Ален протянул свою, поднявшись с лавки. Яков сжал руку мага со всей силой, но ему показалось, будто эта хрупкая на вид, тонкая ладонь, затянутая в черную перчатку, отлита из гномьей стали. Взгляд Алена, снизу вверх, был слегка насмешливым.

– Яков, – представился мужчина, как положено. – Хозяин этого дома.

Глаза юноши недобро сверкнули.

– Ален, – ответил он в свою очередь. – Ветеран великой войны.

Яков снова вернулся к повешенной на стену куртке, стал что-то вытаскивать из карманов. Про себя мужчина фыркнул. Мальчишка, что он о себе возомнил?! Наверняка ведь ушел на фронт к самому концу войны, поучаствовал в одной-двух битвах, а то и просто посмотрел издалека, и уже считает себя героем! Мнение его по поводу таких вот «ветеранов» было однозначным – зарвавшиеся молокососы.