И вот поди ж ты!

Он не понимал, кто его преследует, не смел обернуться, чтобы рассмотреть его, не тратил время на раздумья – он просто бежал.

Что это было? Неясный шум, неясная тень… Пошел бы с ним Черныш – он бы разобрался. И предупредил.

Берендей почувствовал нечто чужое и страшное задолго до того, как смог бы его увидеть. И ужас наполнил его сердце до краев. Он понял, что Оно пришло за ним, за его жизнью, оно пришло, чтобы стать хозяином в его лесу. Звериный инстинкт – любой ценой сохранить жизнь. Больше ничего не осталось в нем. Ничего человеческого. Кроме обличья.

Вместо того, чтобы бежать к дому, где можно спрятаться, спастись, запереть двери, Берендей рванул в противоположную сторону. Иногда ему казалось, что опасность не сзади, а где-то сбоку, и он резко сворачивал в сторону. Страх придавал ему сил. Он мог идти по снегу много километров, но идти и бежать – разные вещи. Как бы он ни был вынослив, силы оставляли его. Сколько времени прошло? Час? Два? Пять? Ему казалось, что уже должно наступить утро.

Впереди показался свет. Поселок Белицы, на противоположном от дома краю его леса. Берендей прикинул – он пробежал не меньше десятка километров. Свет – это жилье. Спасение? Или наоборот? Отпугнет его преследователя запах дыма, как он пугает зверей? Или наоборот, привлечет, как привлекает человека?

Он споткнулся об упавшее дерево, лежащее под снегом, и, падая, напоролся ребрами на торчащий вверх сук. Это стало последней каплей – на этот раз он не стал подниматься. Так и остался лежать в снегу, шумно втягивая в легкие воздух, съежившись от боли и от ужаса зажмурив глаза.

Берендей слышал выстрелы впереди, но не хотел задумываться, что они означают. Он ждал смерти. Но смерть не наступала. Вот и боль отпустила, и дыхание восстановилось – а смерти не было. А минут через десять-пятнадцать он явственно ощутил холод. Пока он бежал через лес, ему было так жарко, что пот заливал глаза. Ватник он скинул еще в начале пути, и остался в свитере и джинсах. Свитер на спине вымок от пота, и теперь вообще не держал тепла.