Правитель сидел во главе стола, в самом глубоком кресле с высокой резной спинкой, больше похожем на трон. Он был невысок и щупл, с короткой клочковатой бородкой, торчавшей вперед клинышком, и никогда не улыбающимися глазами, холодными и подозрительными. Привлекательностью сын Нэргино не отличался никогда, особой представительностью тоже и, наверное, именно поэтому умудрился одержать победу над братьями. Хилого Арма на они не признавали за достойного противника — и совершенно напрасно. Выждав удобный момент, он взялся за дело с беспримерной жестокостью и коварством, и трон достался именно ему.
И теперь этот человек, для которого не существовало никаких ценностей, кроме собственной жизни, власти и желаний, с подозрением смотрел на своих детей. К дочерям Арман-Улл испытывал лишь пре зрение, как ко всем женщинам во Вселенной, тихих и незаметных сыновей вроде Уэффа не замечал. Впрочем, Уэффа уже и в живых-то не было — несчастный случай на охоте. Но яркий и умный красавец Руин с явными задатками лидера, который и прежде то и дело демонстрировал неповиновение, вызывал опасения, недоверие и даже ненависть отца.
Но сейчас, может быть, в честь праздника, а может, предвкушая новое развлечение, правитель выглядел благодушным, довольным и сперва не замечал нелюбимого сына и дурнушку-дочь. Моргана, старательно расправив платье, присела на краешек своего кресла. Она старалась не поднимать глаз, но чужие насмешливые взгляды — все равно, были таковые или нет — обжигали ее, как кипяток. Против своей воли принцесса, которая всегда помнила о своей уродливости, залилась краской, она покрыла ее лицо неровными пятнами, похожими на вмятины от пальцев, и сделала его еще более одутловатым.