— Брыкин! — закричал ему Миша. — Брыкин!!!

Да разве услышишь, когда такой шум?

— Папа, — жалким голосом заныл Миша, — папа, покричи Брыкина… Мне надо ему сказать…

— Что? А? — спросил папа.

— Брыкина! — крикнул Миша.

Но было поздно: машина, в которую сел Брыкин, поехала.

И когда скрылась за воротами последняя пушка, на площади наступила такая тишина, что Миша даже поковырял в ухе.

— Что ты хотел сказать? — громко сказал папа, всё ещё думая, что на площади не тишина.

— Про Брыкина, — тоже громко сказал Миша и опять поковырял в ухе.

— Ты мне скажи. Я ему передам.

А Миша и сам не знал, что хотел сказать Брыкину.

«Спасибо» — наверное, за то, что ходил с ним Брыкин целый день.

«До свиданья» — наверное, потому, что неизвестно, когда они ещё увидятся.

«Привет вашему сыну» — который находится где-то дома, и Миша не знает даже где.

И ещё многое хотел он сказать Брыкину.

Да разве скажешь всё?

ДОМА

Дома, во дворе, Мишу окружили ребята. Все уже знали, что Миша ходил к солдатам.

— Ну что? Ну как? — спрашивали все.

— А так, — сказал Миша. — Солдаты все разные, а пушки — одинаковые. А на знамени — дырки от пуль.

— Ну? — удивились ребята.

— А ещё там у них есть собака Гашетка, и она чистит пуговицы.

— Врёшь! — не поверили ребята.

Но Миша и сам знал, что никто не поверит.

Вечером приехал Мишин папа и удивился, что Миша не играет в свои солдатики. Солдатики лежат в коробках: пушкари к пушкарям, пехотинцы к пехотинцам, моряки к морякам.

— Ты что делаешь? — спросил папа.

— Думаю, — сказал Миша.

— Ага, может, ты тогда надумал, кем хочешь быть: артиллеристом или моряком?

— Брыкиным я хочу быть, — сказал Миша.

— Кем-кем?

— Брыкиным.

Папа озадаченно посмотрел на Мишу, а потом подумал: «Хм… Надо будет получше приглядеться к этому Брыкину…»