У Степана хрустнули суставы пальцев. Он через силу улыбнулся.
— Не будем об этом, не надо.
— Что с тобой, отец, снова — сердце? — разволновался Костя.
— Нет. С ним всё в порядке. Кстати, ты знаешь, что этот курган — скифский, я расскажу тебе о них. Скифы стоят того, хотя и оболганы историками. Когда их царь говорил: "Мой народ", — то и было так. Он отвечал за свой народ и во времена невзгод поднимал меч и вёл своё войско, и, всегда, всегда — впереди. Скифов считали лучшими воинами Евразии. Первыми они выковали железные мечи и изготовили луки, которым нет аналогов, построили свои стоунхенджи; производили нейрохирургические операции. Их не смогли обойти молчанием библейские пророки и все античные историки и мыслители.
Степан умолк, а Косте показалось, что у звёзд выросли уши, а сверчки, умолкнув, завершили свой спор вничью. Он слабо возразил: — Но, батя, ведь скифы исчезли с исторической сцены.
— Нет, сын. Они не исчезали — никогда. Не слушай побасенок потерявшихся историков и… Об одном из последних царей того времени я расскажу тебе. сын Звали его…
* * *У кухонного стола стояли встревоженная мать и жена: — Да проснись же, наконец, сынок. Что с тобой происходит Костя? Телефон разрывается, звонят из "Глобуса".
— Шо, — Костя насилу открыл глаза и с трудом поднял голову. Она раскалывалась после вчерашнего.
— Што случилось мам?
— Сынок, ты напугал нас всех: кричал во сне и всю ночь с кем-то разговаривал.
Костя потёр затылок и нижние веки. На столе пустая бутылка "Арарата", недопитый стакан и огрызок яблока. Но не они привлекли его внимание, а небольшой кожаный мешочек, перевязанный вверху тесьмой. Размером он был не более кисета для табака. Костя всё вспомнил и вскочил.