— Хочешь поговорить о Вильяме?

Музыка у нее в голове резко сменилась, зазвучала сюита Грига «Смерть Озе» — красивая, без надрыва, но полная скорби.

— Нет, — тихо сказала Катя.

Они дошли до деревянного мостика с белой ажурной решеткой и перешли на другую сторону канала.

До следующего мостика с дамбой девушка шла молча, но мысленно она высказывала все, что думает: «И почему я не должна теперь говорить о Вильяме? Можно подумать он прокаженный! Хочу и буду говорить! И пусть Лайонел делает такое лицо сколько ему угодно! Пожалуй, до смерти он меня не заморозит своим взглядом!»

Она уже хотела повторить все это вслух, но музыка вновь изменилась — заиграла серенада для струнных Дворжака, и девушка передумала. В уголки губ ее спутника как будто вернулась тень улыбки. Катя украдкой поглядывала на него, любуясь прекрасным лицом. Даже лед в глазах подчеркивал его нереальную холодную красоту, а немного вьющиеся волосы, зачесанные назад, напоминали нимб. Этакий ледяной ангел.

Катя томно вздохнула. Не хотелось ей говорить о Вильяме, да и думать тоже.

— Ты мне так и не сказал, куда мы… — Она не договорила, он указал на видневшиеся белые перила пристани.

Справа шумели волны залива, слева по гладкой поверхности канала медленно плыла белая пена, а вдалеке, озаренный светом луны, виднелся силуэт корабля.

— Выглядит не очень современно, — отметила девушка, внимательнее разглядывая старинный корабль. Она могла поклясться, паруса были черными.

Когда приблизилась к белой решетке, за которой бесновалась темная вода, с перил сорвались две летучие мыши, взмыли в воздух, покружили над Лайонелом и опустились ему на плечи. От взгляда Кати не ускользнуло, что одна мышь — с тремя необычными рожками на голове, по-свойски обняла молодого человека крылом за шею.