Катя засмеялась. Мысль, что кто-то может не разговаривать с Лайонелом и того это явно злит, но поделать он ничего не может, ее позабавила.

— Понятно, медового месяца в Венеции у нас не будет!

— Боюсь, не будет самой Венеции как таковой к тому времени, когда я решу на тебе жениться.

А корабль с черными парусами между тем неумолимо приближался. На палубе стоял высокий мужчина с подзорной трубой.

«Зачем она ему?» — подивилась девушка. Хотела спросить, но потом решила, что это лишь атрибут из человеческой жизни, с которым вампир не захотел расстаться, даже обретя способность прекрасно видеть на огромные расстояния.

Лунный свет играл на борту из темного дерева, где золотыми, потемневшими от времени буквами значилось «Deuda». Нос корабля украшала огромная скульптура то ли чаши, то ли кубка.

Катя взглянула на Лайонела за объяснением такого странного корабельного декора, и молодой человек, поднимаясь, обронил:

— Это Грааль

Вопросы ее он пресек взмахом руки.

Они приблизились к кораблю вплотную. Лайонел поднял сумку, взялся за веревочную лестницу, скинутую для них, и подозвал девушку к себе.

Когда он бесцеремонно обхватил ее за пояс и стал вместе с ней подниматься, внутри, из самых глубин души или того, что там теперь было вместо нее, поднялся протест.

— Ты кое-что забыл… — Катя на миг замешкалась, выуживая из памяти, как обычно обращался в таких случаях Вильям, и, вспомнив, выпалила: — Слово «Позволь» тебе вообще знакомо?!

— Нет, — рыкнул Лайонел, — но мне знаком тот, кто его хорошо знает! — И прежде чем поставить ее на палубу, шепнул: — Позволь напомнить, мне не нужно твое разрешение, чтобы делать то, что я считаю нужным.