Однако добавляла, что вообще-то все русскоязычные покинули станицу в 1990-е, кто не сбежал, того убили. Теперь это, по мнению компетентных инстанций, логово джихадистов, выходцев из разных регионов: и Кавказа, и Ближнего Востока и Центральной Азии, каждой твари по паре. На то, что здесь пасутся непростые овцеводы, указывали и антенны спутниковой связи, расставленные на плоских крышах двух-трехэтажных особняков и крутые джипы, припаркованные на узких кривобоких улочках. Джихадисты, если исключить пешек, которых эмиры отправляют на убой, люди небедные и обычно появляются там, где Семь Горгон

Успешно закончив свое дело, Майков психологически окреп и поинтересовался насчет того, что собственно ищет капитан Лялин в этих «гостеприимных» краях:

— Мы языка что ли брать пошли или какого гада-джигадиста пора ликвиднуть? Тут у многих русская кровь на руках. Мне в штабе батальона намекнули, что вы все расскажете.

Лялин посмотрел характерным взором — «уважаемый, а тебе какого хера?», — но всё же ответил:

— Мы за одной штукой идем. Она нам нужна больше всего. Это важнее ликвидации любого джихадиста.

— На что хоть похоже это, что «нам нужно больше всего», товарищ командир? А то мы схватим, к примеру, ночной горшок — он тоже бывает самый нужный.

Тон был шутливый, но получилось дерзковато:

— Именно я найду и возьму эту штуку, а больше никто, — рубанул грушник. — Остальным она не по зубам. И запомни, Вася-друг. Я — профессионал. А ты — и морпех условный, и уж тем более разведчик под большим знаком вопроса. Знаю, как в вас в батальон «сводили», сгребали с четырех флотов, и коков, и механиков, и каптерщиков. На бесптичье и попа соловей, так что знай свой шесток.

Зубастый капитан, зубастый. Да еще жилы веревками под кожей ходят, родом с Алтая, выносливый как черт. Когда Майков хотел примазаться к сибирякам, все-таки родился в Барнауле, то Лялин снова дал отлуп — «ты и в этом условный, раз в детский сад уже в Питере пошёл».