Василий Савельевич почувствовал, как по позвоночнику пронеслась струя, пробуждая тело от крестца до черепа. Затем нахлынула невидимая волна, вырвав тело из клейкой сети. И время вдруг побежало с ошеломляющей скоростью, но только для него. Он это понял, потому что птицы в небе застыли. И само небо словно потрескалось.

Василий Савельевич пролетел под рукой Антона, успев ухватить ее за запястье, так что мгновение спустя кисть свихнувшего напарника была далеко за его спиной, а топор выскочил из нее как белка.

Василий Савельевич услышал биение крови в сосудах Антона и даже увидел их расположение.

Безумный напарник превратился в куст кровеносных сосудов, который венчало аметистовое пятно мозга. По сути, это был не сам Антон, а проект Антона, когда он еще не полностью материализовался — на пороге Реальности.

Топор перекочевал в руку Василия Савельевича.

Он оглянулся — сеть из серебристых нитей стала еще гуще, затянув окрестности как туман. Нити располагались неоднородно, в них просматривались узлы и пряди. И по этим прядям… скользило существо. По внешнему виду — членистоногое вроде паука или даже скорпиона, только большое. А безумный напарник безнадежно запутался в нитях тумана. Существо повертев Антоном, ударило его шипом. И напарник разлетелся на кусочки, словно рисунок в детском калейдоскопе. Только струйки крови, напоминающие тонкие веточки, и порванные струны сухожилий явно не соответствовали представлениям о детских игрушках.

Василий Савельевич видел, как пролетают, кружась, руки, ноги, уши, гирлянды кишок, ломти печени, другие органы и члены тела.

По дороге они посеребрились и обернулись прядями нитей. А в итоге втянулись в полусферу, в фокальную ее точку.

«Можно сказать, что наш буддист стал иллюзией, — автоматически подытожил Василий Савельевич, — за что боролся, на то и напоролся, получил майю по полной программе.

Но «локатор» не успокоился. Он стал разворачиваться в сторону уцелевшего странника, который поспешил прочь, шепча: «А мне этого не надо».