Но следующая волна ускоренного времени, — Василий Савельевич будто даже уловил её гиацинтовый окрас, — сорвала его с места и понесла вперед. В конце броска он остался в пустоте, странной, серебристой, рассеченной сияющими прожилками как мрамор.
Он висел в ней, не чувствуя тела, не слыша своего дыхания, вокруг были только смутные огромные тени незнаемого. Они омывались светоносными потоками, которые рождали новые и новые тени. От этой картины Василий Савельевич чувствовал себя беззащитной рыбкой в аквариуме.
В какой-то момент сфокусировавшееся зрение развеяло тени. У Василия Савельевича снова было тело, он влетел в дренажную трубу и свет сменился тьмой, что показалось весьма уютным. Но ненадолго, впереди забрезжил день — труба заканчивалась.
А когда Василий Савельевич снова вышел на свет, то увидел поваленную колючку и снесенные каким-то паводком столбы. Пожалуйте на волю, в пампасы. Василий Савельевич бежал по мертвому лесу, казавшемуся теперь таким родным и близким, и старался ни о чем не думать. Но потом он понемногу стал выдыхаться, останавливаться для отдыха, а в его голове принялся заседать дискуссионный клуб, который все-таки пришел к мнению, что это просто наркод поработал, пилюля с «Веселым кошмаром». Просто действовал тот необычно долго.
Почти всё, что увиделось сегодня, это — глюки. Наркод тем и славен, что создает виртуальную реальность, которую воспринимаешь некритически, в достоверности которой не сомневаешься. В то же время он, особенно «Ностальжи» и «Веселый кошмар», извлекает из подсознания всё то, что ты туда загнал. Что касается Антона — ну, парень явно рехнулся и дал деру незнамо куда. Что и следовало ожидать от долбанного буддиста-пофигиста. К тому же, он намедни какие-то мухоморы жевал.