— Эй, выше нос, детка. — Подошедший Оскар взял меня за подбородок и ласково заглянул в глаза. — У тебя будет внук, это прекрасно! Думаю, это нужно отметить.
— Отметить?
— Само собой. Предлагаю махнуть ко мне и напиться до бесчувствия.
Я шевельнула бровью.
— Прямо-таки до бесчувствия?
— Непременно! — белозубо улыбнулся Оскар. — Тридцатипроцентный коктейль номер один — что может быть лучше? Ну что — давай?
Я подумала. И всё-таки мне чертовски не по себе… Может, хоть коктейль как-то заглушит это чувство?
— А давай.
1.4. Прошлое и будущее
Тридцатипроцентный коктейль номер один — это не шутки, скажу я вам. Одна часть сливок, две части крови — эта смесь сносит хищнику башню, как крепкий ром. Я помню, как мы прибыли под утро в огромный особняк Оскара, как вышколенный дворецкий принял у нас пальто; помню, как потом Оскар зажигал свечи, как сам готовил это улётное пойло, отмеряя части кувшинчиком с делениями. Смутно припоминаю, как меня сначала «пробило на хи-хи», потом были сопли и слёзы, потом мы добавили ещё… Дальше я не помню ничего.
«Сливочное похмелье» — не совсем то похмелье, которое испытываете вы утром, перебрав ваших человеческих алкогольных напитков, но всё-таки весьма похоже на него. Чувства возвращались ко мне постепенно: сначала вернулось чувство равновесия и ориентации в пространстве (я определила, что лежу в горизонтальном положении), затем — осязание (я почувствовала под собой мягкую шелковистую поверхность), потом — зрение (я увидела мутный образ складок какой-то драпировки над собой).
Короче говоря, я находилась в чьей-то шикарной спальне, на широкой кровати с балдахином, лёжа на ней по диагонали, совершенно одетая. Рядом со мной на одеяле возлежали чьи-то ноги в носках, а их обладателя было почему-то не видно. Мне не пришло в голову ничего умнее, чем пощекотать одну из ступней. Она поёжилась, дёрнулась, и я услышала чей-то долгий полустон-полувздох.