Страшная мысль посетила меня: что, если моя Дама отправилась в Рай, сообразно делам своим, и пребывает ныне в блаженстве, достойном Ее, а эта девушка – всего лишь призрак, посланный обманывать меня бесплотной надеждой? Это было чрезвычайно похоже на правду, и более того – справедливо. Мучаясь этим предположением, я провел ночь без сна, и весь следующий день просидел на подоконнике, глядя во двор, полный пыли и ржавеющего железа. Здесь ли должна после смерти находиться Прекраснейшая из прекраснейших, средоточие всех совершенств?

Но ближе к сути.

Когда солнце уже скрылось за жестяными крышами многооконных домов этого мира, Она возвратилась домой. Как и прежде, я знал о Ее приближении задолго до того, как Она показалась в виду. Но в тот день мои обычные чувства – светлое томление и предчувствие радости – были омрачены новым, незнакомым ощущением…

Рядом с Ней шла подруга. Лучшая подруга, насколько я понял.

Ведьма.

Пока что она была совсем юна, и не могла почти ничего. Возможно, к старости она сможет убивать людей на расстоянии, одним лишь усилием мысли, или же исцелять безнадежно больных, кого Господь уже призывает к себе (какой грех страшнее, кто ответит?). Но сейчас она была молода и слаба. Не знаю, узрел бы я в ней ведьму ранее, не имея обретенной мной теперь остроты чувств, но узрев – немедля известил бы инквизицию!

В ней, еще подростке, уже угадывалась та змеиная красота, что одинаково влечет жестокую силу, исполненную демонического огня, и беззащитную, наивную добродетель. А я видел ее душу, медленно, но верно уходящую в тень. Она была подобна котлу, в котором кипело адское варево злого цинизма, холодного знания, кровоточащего отчаяния и серой, тянущей пустоты. Пока что все страшные элементы этого зелья были раскалены и не смешивались, но когда они остынут и проникнут друг в друга, то породят магическую власть чудовищной силы. Сжечь, сжечь ее, пока не поздно!