Михаил Тарасович имел талант рассказчика, видение, и память писателя. Жизнь его виделась нам живо, в красках, а видел он за прожитые годы очень много. Тарасович на все смотрел нестандартно, отчего даже известная информация о политике, истории или мироустройстве представлялась нам в новом ракурсе. Человек был душой этого места. Как замечательно было играть с ним в шахматы, обсуждать проблемы — политика или история, механика или электрика… Казалось, у него на все есть ответы. А вот дня своей смерти он не знал. И мы не знали…

Потому простились со стариками последний раз как обычно — сердечно, с болью в душе и надеждой на встречу, а встретились только через два года с одной Ириной Константиновной. Сходили на кладбище, погрустили, а что сделаешь?

И лишь один вопрос с тех пор регулярно тревожил Вовку — почему хорошие люди умирают? Для Вовки такие разговоры были очень важны. Он не представлял себе это место без Михаила Тарасовича, а потому, когда случилось страшное, Вовка стал думать, что хозяин рядом, просто у Михаила Тарасовича дела, и поэтому его не видно, а порой Вовке и вправду казалось, что хозяин рядом…

Глава 2

Вечером Вовка лежал в кровати, читал «Икстлен». Он продолжал читать, а мысли убежали в сторону. Вспоминалось утро: доброе, радостное, искристое… Посреди этой разлившейся теплоты что-то сидело противной занозой. Внутри. Омрачало радость. В таких случаях Вовка прокручивал на внутреннем «проекторе» киноленту событий прошедшего дня. Пытался найти причины.

Может быть… то, что Ирина Константиновна назвала его Викентием? Вовка стеснялся своего имени — «Викентий» значит Кеша, ну, как попугай из мультфильма… То ли дело Вовка, но так звали его только друзья…