Этих захватчиков он видел впервые. Ему были в новинку рогатые аэнирские шлемы, двуострые топоры, овальные щиты со страшными багрово-черными рожами. Он слышал, конечно, что аэниры бесчинствуют где-то на юге, но не знал, что они воюют и с низинниками.

Да и откуда ему было знать? Клану Фарлен нет дела до нижнесторонних. Их древний, отважный горный род стоит наособицу. Жителям равнин нет хода в горы, и горцы с ними не смешиваются.

Только торговые дела их и связывают. Горцы поставляют говядину и шерстяные ткани, низинники – сахар, фрукты, железо.

Внизу пронзили и подняли на копье ребенка, девочку. Она кричала и билась. Это уже не война, а кровавая потеха.

Он отвел взгляд от страшного зрелища, посмотрел на горы – гордые и могущественные, они вздымали свои снежные шапки к небу. В середине высился одетый тучами Хай-Друин. Касваллон поежился, запахнувшись в бурый кожаный плащ. Говорят, что горные кланы немилосердны к пришельцам, и это чистая правда. Чужака, проникшего в охотничьи угодья клана, отправляли домой без пальцев на правой руке. Но так наказывали лишь браконьеров – то, что творилось сейчас в долине, не имело ничего общего со справедливым возмездием и было злом, вопиющим злом.

Касваллон вновь бросил взгляд на город. Там приколачивали к воротам одетых в белое старцев. Даже на таком расстоянии горец узнал в одном из них старосту, Башерона. Старик был не слишком честен, но такой смерти все равно не заслуживал.

Ни один человек, боги свидетели, не должен так умирать!

На равнине показались три всадника. Один тащил на веревке мальчика, которого Касваллон тоже знал. Гаэлен, сирота, промышляющий воровством. Горец сжал рукоять своего кинжала, глядя, как мальчишку волокут за конем.

Головной всадник в блестящем панцире и вороненом шлеме перерезал веревку. Мальчик побежал в сторону гор, и конные с копьями наперевес устремились за ним.

Касваллон медленно перевел дух. Рыжеволосый беглец подобрал камень, швырнул в ближнюю лошадь. Она взвилась на дыбы и сбросила всадника.