– Молодец, Гаэлен, – прошептал горец.

Другой воин, в белом плаще, пустил коня наперерез мальчику. Когда тот вильнул прочь, всадник ударил его копьем в спину. Третий воин добил Гаэлена, полоснув мечом по лицу, и все трое на рысях поехали к городу.

У Касваллона затряслись руки. Гнев и стыд снедали его.

Мыслимо ли творить такое с детьми?

Всего три недели назад Касваллон пригнал на рынок в западной части города двадцать длиннорогих бычков, уведенных двумя днями ранее у Паллидов. Весь рынок гнался за рыжим воришкой, который мчался во всю прыть по мощенной мрамором улице.

У гостиницы мальчишка взобрался наверх по плющу, сделал неприличный жест своим преследователям, взглянул на Касваллона и ушел не спеша, перескакивая с крыши на крышу. Касваллон усмехнулся. Воровской гонор этого парня был ему по нраву.

– Ну и крендель же этот Гаэлен, – хмыкнул рядом толстый мясник Леон. – В каждом городе хоть один такой, да есть.

– Куда только смотрят его родители?

– Они уж лет пять как померли. Мальцу тогда было лет девять-десять, не больше.

– На что ж он живет?

– Ворует. Я время от времени позволяю ему унести цыпленка. Только для виду бегу за ним и ругаюсь напропалую.

– Он тебе по душе?

– Да. Как и ты, негодяй этакий. Оба вы воры, оба мастера своего дела, но зла в вас нет.

– Спасибо на добром слове, – широко ухмыльнулся Касваллон. – Сколько дашь за паллидских быков?

– Скажи, зачем тебе это надо?

– Что? – с полнейшей невинностью спросил Касваллон.

– Угонять чужой скот. В Фарлене ты по всем меркам один из самых богатых. Какой тебе смысл воровать?

– Я приверженец старых традиций. Я верю в них.

– Когда-нибудь тебя поймают и вздернут – или еще похуже что сотворят, насколько я знаю Паллидов. Ты меня просто поражаешь.

– Нет. Я тебя обогащаю. Твоя говядина самая дешевая в городе.