А девка, покрасневши, дальше шепчет:

– Я одного боюсь: что я ему не пара. Правда ли это, солдат?

– Так, – говорит солдат. – Сейчас рассудим.

Развязал вещмешок, стал искать. Думает: возьму колоду карт и нагадаю, будто этот смелый бравый человек завтра утром с печки слезет и скажет… А, кстати, где она, колода? Шарил, шарил… и нашел! Серебряные серьги с красным камнем. И ладно, думает солдат, оно так даже лучше. Девке серьги подает и говорит:

– Вот тебе мой ответ.

Девка так и онемела! После серьги схватила, примерила – и засмеялась. Солдата в щеку чмокнула, к себе за занавеску убежала и затихла.

А солдат лег на печь и мечтает: старшего сына в столицу отдам, на генерала выучу, среднего – по умной части, в писари, а младшего себе оставлю; будем в лес по ягоды ходить, а зимой из тех ягод наливочку пить… И уснул.

Просыпается – день. Хозяин у окошка бреется, хозяйка пол скоблит. Солдат удивился:

– Чего это вы?

Хозяин:

– Ждем сватов.

А хозяйка, подол подоткнувши, пошла тараторить:

– Ой, счастье привалило! Ой, нежданное! Как Митяйка увидал на нашей дуре твои серьги, так сразу решился! Люблю, страдаю, говорит! Вот, истинно, счастье так счастье! И всё из-за тебя, солдат, не знаю, как благодарить! Может, наливочки выпьешь? Я сама малину собирала, ни червей в ней, ни листьев, солдат!

– Нет, – отвечает солдат, – мне пора. Генералы ждут-пождут, без меня войны не начинают.

Слез с печи, вещмешок на плечи вскинул и – с поклоном, с досвиданием – к двери.

Идет солдат, пылит и думает: откуда серьги появились? Может, опять маркитантка? Сомнительно. А вахмистрова дочь? Нет, тоже нет. Вахмистр давно б такие серьги… И ладно! Девке серьги пригодились, девка счастлива, и хорошо.

Идет солдат и вспоминает, как он в казарме жил. Ведь ни о чем не беспокоился! Утром вовремя разбудят, построят, накормят. После, чтоб не толстел, маршировка, ружейный артикул. А там, глядишь, уже обед. Овсяная каша, бараньи мослы. После обеда – устав. Там всё указано: куда ступить, в кого стрелять, кто есть друг, кто есть враг, кому серьги дарить…