– Просил, старик. Но я хочу правды, а меня кормят страхом и суевериями.

– Ты хочешь правды? Редкий случай. Здесь не лучшее место для правды, чужеземец. Мы уходим.

Старик шагнул вперед, взметнув пергаментные худые руки перед желтым оскалом жеребца.

Читающие в лицах, маги, где вы? Сюда – и поддержите ореол.

Звенящие сумерки упали на притихшую площадь, шум ветра заполнил тебя, и сознание послушно растворилось в его бесформенном рокоте…

– Хорошие стихи, – непослушная прядь волос никак не хотела лежать под капором. – Нет, честно, хорошие. Чьи?

Мастер промолчал, снимая с вешалки шубку.

* * *

Переступая босыми ногами по каменным плитам пола, он следил за силуэтами людей, бесшумно мелькающих в глубине огромного сводчатого зала и убеждал себя, что все обряды похожи друг на друга. Немного мистики, немного театра и очень много банальности. Из обрывочных реплик юношей, более часа умащавших его ароматическими смолами, укладывавших отросшие волосы в замысловатую высокую прическу, забравших повседневную одежду в обмен на простые кожаные штаны до колен – из их слов он понял про некий обряд Подмастерьев, и серьезные глаза их разрушали наивную броню иронии и здравого смысла. Пять стихий, видите ли, девять знаков и двенадцать штук чего-нибудь еще… С Магистром впридачу. Ну, не Магистром, как-то по-другому – но он не нашел другого адекватного понятия. Пусть будет Магистр.

– Я смогу узнать его? Есть же, наверное, разные приличия, церемонии, наконец!

– Сможешь. Смотри внимательно, если сумеешь. Многие из нас не сумели, хотя очень старались…

От ближней колонны отделилась невысокая коренастая фигура, и рыжебородый мужчина в темно-оранжевой одежде подошел к нему. Острые горящие глаза мимоходом небрежно скользнули по полуобнаженному человеку, и зал со стрельчатыми окнами и арками переходов исчез.