И они чертовски прекрасно справлялись со своей задачей за эти прошедшие одиннадцать тысяч лет, плюс-минус. Пока не настал день десять лет назад, когда чудища, населявшие ночь, решили выйти из сумрака. Сначала вампиры, потом оборотни. И когда это случилось, задача воинов Посейдона стала в триллион раз сложнее.

По какой-то причине Анубиза не побеспокоилась допустить своих людей, — свое вампирское общество, — в тайное убежище Атлантиды. Но Вэн был уверен, что это может измениться в любую минуту. Если кто-то и знал о капризах богов и богинь, то только житель Атлантиды.

Опущенной на дно моря по капризу Посейдона.

Не то, чтобы он жаловался когда-либо. По крайней мере, вслух.

Все же, было тяжело защищать людей, когда большие, плохие и уродливые свободно бродили, а воины должны были держаться в тени. Но Вэн спорил насчет этого с Советом до потери пульса и потом, наконец, прекратил. Старейшины не хотели, чтобы кто-то знал об Атлантиде, и пока Конлан не сядет на трон, никто не мог пойти против их указа.

Вэн снова посмотрел вниз на своего брата, едва улавливая успокаивающие звуки арф и флейт, на которых играли девственницы храма, находящиеся в альковах, окружающих его брата. Музыка должна была помочь лечению.

Вэн рассмеялся. Да, вот только Конлан ненавидел легкую, мягкую музыку Дебюсси. Когда он взойдет на трон, то, вероятно, он попросит играть Брюса Спрингстина или U2 на своей коронации.

Если только Конлан взойдет на трон.

Он даже думать не хотел о том, что произойдет, если Конлан стал негодным. Потому что угадайте, кто следующий на очереди? Да. Вэн перейдет из статуса Королевского Мстителя до Высокого Принца в королевскую, богом проклятую, минуту, а он, черт побери, не собирался править.