И хотя более всего эти самые основы бытия поддаются русским простым людям после принятия определенного количества горячительных напитков, здесь, где в рабочее время эти самые горячительные напитки были запрещены напрочь – основы бытия тоже дрожали от мощных наскоков интеллекта майора.458-го и его душевно разгоряченных собеседников. Особенно в противодействии размышлениям майора.458-го усердствовали капитаны Квакш и Койот, командиры передвижных информационных спецкомплексов контрразведки. Также часто звучал голос сторожа Сергеева, который отвечал за функционирование системы охранной сигнализации и компьютерных сетей. Когда у человека фамилия подобного типа – Квакш – русским людям уже просто неинтересны его настоящие имя и отчество. Все равно его все и всегда будут называть Квакшем и только Квакшем. Вообще, русский человек всегда любил давать окружающим и самому себе крепкие и подходящие прозвища, и эти прозвища были в ходу намного больше, чем официальные звания, фамилии и имена. И раз уж кто-то когда-то за какие-то качества прозвал Койота Койотом – то, сколько бы он не доказывал, что его нужно звать Иваном Ивановичем, все будут звать его Койотом. Ну, возможно, иногда – Койотом Ивановичем.

В данный момент капитан Квакш размышлял о том, почему засевший в доме человек не сдается, хотя должен же был понять, что силища супротив него выступила несоизмеримая с его скромными возможностями:

– Ну, и чего он там высидит? Ждет чего? Так уже понять должен бы был – все равно же мы его оттуда выкурим. Живым или мертвым. Вот сдался бы… И я – в отпуск. На Землю! На море… Море, море… пир бездонный… – хрипло запел он, представляя себе свой будущий отдых. – Море земной жратвы, море выпивки, тучи девок! Сказка! А он тут, сволочь машыахховская, сидит, мне только настроение портит.

– Да он же – фанатик! Ну, сколько же раз можно говорить! Фанатик и нормальная оценка реальности – вещи невозможные. Несовместимые. Он пока не подохнет – не сдастся. – 458-й начал возражать Квакшу как-то без воодушевления, скорее по привычке.