Посланник машинально отпил из своей емкости.

— Он доволен?

— Может быть, — пожал плечами землянин, — возможно, он знает, что его ждет. Их всех.

— Разве это… то, что вы сделали с орбитальной сетью их планеты, не…

Консул поднялся, навис над Посланником. Взгляд — на полсотни секунд.

— Нет, не все. Мы летели так далеко, и все ради вот этой ерунды?

Он обвел рукой пылающие обломки вокруг Смеяны.

Саакас поперхнулся. Вода, которой он желал залить пожар в груди, вдруг стала камнем в горле. Когда Посланник прокашлялся, Руднев поклонился и вернулся в кресло у экрана:

— Хагел.

— Приказ, Консул?

— Вскройте красную ленту.

Хагел поднял со стола алый прямоугольник. Подержал в руках и опустил в приемник. Молча поднялся. На щеках — багровые пятна.

— Я… Это безумие!

— Это приказ, адмирал! — Руднев медленно поднялся. Он вдруг почувствовал, что опасен в той степени, о которой даже не подозревал. За последние годы он стал так безумен и яростен, что это, возможно, превосходило самые дикие слухи, которые ходили о нем.

— Адмирал. Вы. Выполните. Приказ.

Десять секунд, тридцать секунд…

— Немедленно! — гаркнул Консул.

Хагел вздрогнул. Склонил голову и молча кивнул офицерам.

Пространство вокруг корабля задрожало. С экрана стали исчезать отметки крейсеров. Десять, двадцать, тридцать… Вскоре остались лишь те, что изначально были под командованием Хагела.

— Куда вы их отправили? — забеспокоился Посланник.

— Домой. Нам хватит и семи. — Консул мрачно хмыкнул. — Орбитальная бомбардировка планеты, у которой уже нет защитных станций…

Тритон вздрогнул. Лапы сами собой сложились в знак Равновесия-перед-Смертью. Посланник не удержался на одной паре лап и упал. Он лежал, распластавшись на животе. Несколько бесконечных мгновений он плыл по родному Мелководью, пытаясь осознать себя, отделить происходящее от произошедшего.