— Колокольня-то, должно быть, старая-престарая?..

— Тыщу лет уже стоит, — ответил дед миролюбиво.

— Неужели тысячу? — сощурился Лёнчик так, будто эта тысяча лет в этот самый момент легла ему на плечи.

— Тыщу, хлопчики…

И здесь я понял, до чего же Лёнчик хитёр. Он подошёл ближе к деду, доверчиво и тихо спросил:

— Скажите! А вы не могли бы пустить нас туда? — и показал на дверцы.

— А зачем вам туда? — нахмурился дед.

— Интересно взглянуть, далеко ли видно с этой колокольни…

— Хе-хе… — засмеялся дед, — чего захотели. Конечно, далеко. Видите, какая высокая. Если бы с неё кинуть вверх вот эту дубинку, за облако зацепилась бы. Ну, довольно, хлопчики, уходите отсюда, пора ворота запирать…

Подкову я принёс домой.

Но перед этим хочу вам сказать, что жил я с мамой, папой и дедушкой. Дедушка встретил меня на пороге.

— А это что?

— Нашёл, дедушка, — объясняю ему. — Говорят, к счастью…

— Ах вон оно что!.. Да ещё такая… — Он взял из моих рук подкову и стал с интересом рассматривать. — Не иначе как всю планету измерила, стёрлась…

Я был удивлён, когда увидел, что дедушка почистил подкову, забил гвоздь в стену возле дверей и повесил её туда.

— Зачем вы, дедушка?

— Так полагается, Жужу. В старину считали, что беда никогда не посмеет переступить порог дома, в котором берегут найденную старую подкову. А у человека, поднявшего её, всю жизнь будут сбываться желания.

— Ох, дедушка, — вздохнул я, — если бы это было так…

Он очень внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Дедушка у меня человек заметный: высокий, плечистый. Сожмёт пальцы в кулак — рука будто молот. А расправит их, пятерня — что лопата. Когда я был маленький, ещё в школу не ходил, посадит, бывало, меня на ладонь и качает, словно в зыбке.