Объяснение вышло у меня таким неуклюжим, что дедушка только рукой махнул.

— А ты его не ищи, — посоветовал, — он сам тебя найдёт. На счастье, я вновь быстро придумал, что сказать:

— Но, кроме того, у Лёнчика вон какой хороший фонарик, а у меня нет…

— Это другое дело, — согласился дедушка. — Так бы и сказал сразу…

И дал мне денег.

Мы весь день пробегали с Лёнчиком за батарейками и в пути решили, что на операцию «Голубь» должен идти с нами также и Круть. С ним и веселее, и, главное, у него слух тоньше, чем у человека. А если приключится какая-нибудь беда, Круть — первый заступник.

После обеда, когда дедушка вышел из дома, я позвал пса на кухню и, плотно прикрыв двери, приказал:

— Садись, Круть!

Он сел.

— Скажи мне по правде, — говорю, — ты умеешь держать тайну за зубами?

Круть — такой мудрый — всё понял. Сначала показал мне язык, мол, вон он у меня какой, потом облизался и спрятал его.

— Молодец, Круть, — похвалил я его и погладил по голове. — Теперь слушай, что я тебе скажу.

Рассказал ему про операцию «Голубь», а потом сообщаю:

— И ты, Круть, пойдёшь с нами!..

Чего он только не выделывал после этих слов! Бегал словно ошалелый по всем комнатам, подпрыгивал, стараясь в благодарность лизнуть меня хотя бы в руку, скулил и лаял.

Вскоре мы отправились в путь. Хорошо, что дома как раз никого не было и мне никто не мешал собраться. Кроме фотоаппарата и фонарика, я ещё прихватил блокнот, карандаш и на всякий случай компас.

Проходя по коридору, я взглянул в зеркало. И ужаснулся. На меня смотрел почти незнакомый мальчик. В его тёмных, как тёрн, глазах было столько решительности, что казалось, он готов вступить в бой с целой стаей голодных волков. Его чёрная чёлка лихо сдвинулась набок. Круглое лицо с закушенной нижней губой скрывало зловещую таинственность. Грудь в клетчатой ковбойке воинственно перехватывали два ремешка: на одном — фотоаппарат, на втором — фонарик.