Первая линия обороны была буквально опрокинута назад и безжалостно вмята в землю копытами обезумевших лошадей.

Приняв на себя страшный таранный удар, по всему фронту вспучилась колышущаяся живая масса. Несколько распятых на копьях монгольских всадников взмыли вверх и опрокинулись за головы пехоты, падая во второй и третий ряды.

Задние шеренги, создавая опорное давление, теснили спины передних воинов, однако их отчаянные усилия были тщетны… Неумолимая сила сминала людей в малоподвижный живой пласт. Медленно сдвигала ряды назад, ломая боевой порядок, валя пеших воинов на спины и топча их ещё живыми.

…А чуть раньше столкнулись два конных отряда. И пыль, поднятая копытами тысяч лошадей, наползла на это месиво. Полупрозрачной дымкой ненадолго скрыла в себе разразившуюся бойню.

Непосредственно перед сшибкой монголы успели сделать пару залпов из луков, опрокинув наземь многих из нападавших. Однако никакого перевеса в схватке им это не принесло. Вражеская конница была намного больше по численности, да и, судя по натиску, решимости у её всадников было хоть отбавляй. Когда пыль начала рассеиваться, Хасанбек увидел, как чужаки начинают теснить ордынцев, постепенно охватывая их по флангам.

…Между тем, яростный натиск монголов на рваные пехотные ряды также постепенно ослаб, сошёл на нет. С каждой минутой сражения росло сопротивление воинов задних рядов. Они постепенно подключались к схватке и создавали противодействие отступившим копейщикам передних шеренг, теснимых атакующим неприятелем.

Ордынская конница врезалась в плотную человеческую стену многочисленными клиньями в тех местах, где образовались бреши…

И увязла.

Пехотинцы, понукаемые яростными криками своих командиров, опомнились и начали действовать более согласованно. Вот уже в ход пошли копья с крючьями и страшные китайские алебарды, именуемые «лунными ножами». Всадников выдёргивали из сёдел, и они валились наземь, под ноги людей и лошадей. Редко кому удавалось вновь подняться. Алебарды подрубали коням ноги, вспарывали животы. И тут уже совершенно бесполезными оказывались тяжёлые доспехи, они только мешали двигаться и просто отсрочивали неминуемую кончину.