Тут уж доктор Шу не колебался: поспешно поскакал к молодому дин Риоту, припадая на изукрашенный серебряными насечками протез.

Лишняя суета. Одного взгляда на графа хватило, чтобы убедиться — мертвее не бывает. С половиной черепа не живут даже анимированные мертвяки.

Стоя над телом юного нобиля, Тавик Шу промокнул платком взмокший, несмотря на осеннюю прохладу, лоб, обернулся ко мне и Джаду и сказал:

— Граф Роберт дин Риот получил свою сатисфакцию. Он мертв. Смерть засвидетельствована.

В голосе бакалавра звучала неподдельная горечь. Добряк Шу жалел этого молодого болвана, но, испытывая страх перед Древней кровью, не мог позволить себе большего, нежели эти нейтральные слова.

Секундант графа уныло опустил голову и повернулся к нам спиной.

— Надеюсь, вы позаботитесь о теле, доктор Шу? И, конечно же, вы, граф… э… — Я так и не вспомнил родовой герб секунданта, — Полагаю, мое присутствие здесь больше не требуется. Можете передать лорду дин Риоту-старшему мои соболезнования по поводу безвременной кончины сына. Мое почтение, господа!

Джад криво улыбнулся, возвращая мне перевязь с оружием, плащ и шляпу.

Исход дуэли, кажется, и его не слишком порадовал.

— Ты мог бы не убивать юнца, — сказал племянник.

— И кто это говорит? — буркнул в ответ я. — Самый заядлый дуэлянт Блистательного и Проклятого? Разве не у тебя было сказано:

Достоинство, гордыня — тот товар, Где злато-серебро в расчет не пригодится; Фут стали, унция свинца, Вот чем за честь пристало расплатиться…

— Это не мои стихи. Молва, приписывает, но точно не мои, — ответил как огрызнулся Джад, — И потом, ты прекрасно знаешь, я давно не убиваю без нужды. Надоело. И ты мог поступить так же: прострелил бы ему колено или плечо — и дело с концом. Кровопускание хорошо себя зарекомендовало не только в медицинских целях, оно прочищает мозги и остужает самые горячие головы… но для этого пуля должна попадать ниже!