Гном катался по земле, задыхаясь от смеха.

— Лебедь-калека! — выкрикнул наугрим меж приступов безудержного хохота. — Вы посмотрите на него! Лебедь-калека и дева-лебедь…

— Где? — Маэглин принялся с любопытством оглядываться. — Если мы сможем подстрелить хотя бы калеку, то приготовим на ужин прелестное жаркое. Признаться честно, походные гномские сухари и эльфийские лепешки в последнее время вызывают у меня весьма странные ощущения. Похоже на то, что вскоре я буду страдать от жестокого запора.

— Я тебе голову отгрызу, гном! — рявкнул Мим не оборачиваясь. — И меч не понадобиться…

Орк с напряженным любопытством вглядывался в лицо эльфийки, но после первого приступа очаровательного веселья Альквен, казалось, и не думала насмехаться над его откровениями.

— Эль! — вдруг воскликнула она, указывая на небо.

— А?

— Улетели, определенно улетели… Какая жалость!..

— Эль!

— Чего она говорит? — обернулся Мим к колдунцу.

— Что?

— Она сказала «эль» или что-то вроде того.

— Это означает «звезда», — пояснил Маэглин. — Довольно примитивное эльфийское восклицание. На ряде языков Средиземья это также означает распространенный спиртной напиток, но в данном контексте, я склонен полагать, речь все же идет о звезде.

Орк задрал голову, уставясь в темные небеса. Ну звезда да и не одна — только что с того? Альквен вскочила на ноги и плавным, грациозным движением сбросила с себя накидку, оставшись… оставшись… Мим отвернулся и поспешил к костру.

— Что это она делает? — спросил он, стараясь не оборачиваться.

— Танцует, — Маэглин неспешно набил трубку и, раскурив, выпустил колечко. — Эльфы, что ни говори, примитивный народ, несмотря на многочисленные достижения в области искусства. Слишком часто атавистические инстинкты берут верх над разумом. Песни и танцы в свете звезд для них обычное дело.