Не заметив, а почувствовав, что в него летит вторая стрела, волк отпрыгнул в сторону и сразу метнулся вперед, навстречу собаке, которая попыталась остановиться, чуть не перекувырнулась через голову и оказалась боком к хищнику Он хватанул ее чуть ниже поджатых ушей, за холку, мотнул головой, ломая шейные позвонки, и разжал зубы. Собака завозилась на земле, кропя ее кровью и жалобно скуля. Вторая было кинулась к ней на помощь, а потом развернулась и, поджав хвост, полетела под ноги подбегающим людям. Волк грозно рыкнул ей вслед и метнулся к оврагу. Стрела зацепилась за ветки терновника, волк взвыл от боли, которая парализовала его тело, и покатился по склону оврага. Достигнув дна и остановившись, хищник какое-то время лежал неподвижно, ждал, когда утихнет боль, потом осторожно перекусил стержень стрелы как можно ближе к лопатке и поковылял на трех лапах к реке. Людей и собак он не боялся: туман уже забрался в овраг и был такой густой, что дальше носа ничего не разглядишь. Вода в реке оказалась теплой и в то же время приятно освежающей рану. Волк старался плыть так, чтобы течение било в правый бок, но все равно достиг берега намного ниже того места, чем ему хотелось бы. Он побрел по мелководью вверх по течению. Человеческие голоса и собачий лай зазвучали ближе, потом постепенно затихли. Тогда волк опять переплыл реку. На этот раз плыть было труднее, и течение снесло почти к тому месту, где пасся табун. Люди там разговаривали поспокойнее, лишь собака брехала с прежними ненавистью и страхом. Волк затаился в прибережных кустах, набираясь сил для последнего рывка.

Звезды на небе постепенно меркли, сливаясь со светлеющим небом, а луна наливалась краснотой, словно кто-то, соскребая с нее снег, растирал до крови. Волк смотрел на нее, сдерживая желание взвыть и жалел, что сегодня не затмение, а то бы мог сожрать ее. В деревне запел петух, и его кукареканье словно кнутом стегнула зверя, заставила подняться и зашкандыбать к своему жилищу.