Скэллен достал ключ, устроил обрез на локте, одной рукой вставил ключ и второй повернул ручку. Дверь распахнулась, отбросив его к рукомойнику. Потерявший равновесие Скэллен стукнулся о шкаф, упав на четвереньки. Обрез отлетел к окну. Скэллен увидел, как руки Джима тянутся к дробовику…

— Стоять!

В проеме стоял высокий плотный человек, у его выступавшего вперед брюха в руке покачивался Кольт. — Оставь там, где лежит. — Рядом с человеком с кофейником в руках стоял Тимпи. Весь перед его костюма был залит кофе, равно как и дверь и порог. Одной рукой он пытался отряхнуться, глядя то на Скэллена, то на человека с револьвером.

— Маршал, я ничего не мог поделать, он меня заставил. Он угрожал мне, если я не сделаю это.

— Кто он такой?

— Боб Мунс…ну, брат Дика, я говорил вам…

Здоровяк огрызнулся на Тимпи: — Хватит ныть, чорт тебя подери! — Он перевел взгляд на Джима: — Ты знаешь кто я такой, так ведь?

Кидд зевнул со скукой: — Не припоминаю, чтобы мы были знакомы.

— Ты не знал Дика, но ты его убил!

— Да не убивал я его…

Скэллен наконец поднялся на ноги, смотря на Тимпи: — Чорт возьми, что с вами случилось?

— Я ничего не мог поделать. Он меня заставил.

— Как он узнал, что мы здесь?

— Он приехал утром, и все время говорил о Дике. Мне захотелось его приободрить, вот я и сказал, что Джима Кидда осудили и везут в Юму, и что он сейчас здесь… по пути в тюрьму. Боб ничего не сказал и ушел…а потом вернулся, уже с оружием.

— Идиот, — Скэллен устало покачал головой.

— Хватит трепаться, — Мунс держал Кидда на прицеле. — Я бы все равно обнаружил, рано или поздно. А так я сэкономлю всем билеты на поезд.

— Ты нажмешь на спусковой крючок, — сказал Скэллен, — и тебя повесят за убийство.

— А что ж его-то не вздернули за Дика?

— Жюри сказало, что он Дика не убивал, — Скэллен шагнул к здоровяку. — И чорта с два я позволю тебе вынести свой приговор.