— Так точно, сорок в месяц, — ответил Скэллен. Он почувствовал себя глупо. — А у тебя сколько выходит?

Кидд осклабился. Когда он улыбался, он выглядел сущим юнцом, и двадцати не дашь: — Смотря какой месяц. Все зависит от.

— Но награбил ты прилично?

— Достаточно, чтобы купить все, что я захочу.

— Ну и что ты будешь хотеть в следующие пять лет?

— Ты как-то очень уж уверен, что мы попадем в Юму.

— А ты, как я вижу, шибко уверен, что мы туда не доедем, — ответил Скэллен. — У меня два билета и дробовик, которые говорят в мою пользу. У тебя что?

— Увидишь, — улыбнулся Джим. Неожиданно он сменил тему: — Что заставило тебя стать законником?

— Деньги, — ответил Скэллен машинально, и почувствовал себя еще глупее. Тем не менее он продолжил разговор: — Я работал на ранчо у Пантано-Уош, когда Старый Нана вырвался из резервации и устроил сущий ад в долине Санта Роза. Армия слишком долго раскачивалась, так что маршал округа Пима собрал отряд добровольцев, и мы всю весну гонялись за апачами. У меня с ним сложились добрые отношения, ну, он и предложил мне должность помощника. — Он хотел было добавить, что начинал с семидесяти пяти долларов и постепенно дошел до ста пятидесяти, но воздержался.

— И когда-нибудь ты станешь маршалом и будешь получать двести?

— Может быть.

— И затем, какой-нибудь пьяный ковбой, которого ты никогда не видел будет разносить чей-нибудь салун, ты пойдешь его забирать и он влепит тебе пулю прежде чем ты успеешь достать свой ствол.

— Я так понимаю, ты хочешь мне сказать, что я чокнутый.

— Как будто ты сам этого не знаешь.

Скэллен снял руку с дробовика, вытащил из кармана кисет и бумагу и начал сворачивать сигарету: — Ты уже посчитал, сколько я стою?

На мгновение Кидд смутился, но моментально взял себя в руки и опять осклабился: — Не, еще нет. Может быть, ты стоишь больше, чем я думаю.