Скэллен чиркнул спичкой о стол, прикурил сигарету и кинул ее на пол, между сапог Джима: — У тебя столько денег не наберется, Кидд.

Кидд пожал плечами и потянулся за сигаретой: — ТЫ ко мне хорошо относился. Я просто хотел облегчить тебе жизнь.

Через некоторое время в комнату вошло солнце. Поначалу бледным и холодным слабым светом. Постепенно он становился ярче и вот уже между кроватью и столом блестел яркий прямоугольник. Утро тянулось медленно, поскольку делать было нечего. Двое мужчин сидели в напряжении, думая каждый о своем — правда каждый свое напряжение держал внутри, ничем не выдавая.

Иногда помощник маршала скручивал сигареты для себя и для конвоируемого. Большую часть времени они молчали. Один раз Кидд спросил, когда отбывает поезд. Скэллен ответил, что вскоре после трех, Кидд промолчал.

Скэллен подошел к окну и глянул на узкую изрытую колеями дорогу, носившую название Коммершел-стрит. Достав из жилетного карманы часы, он уточнил сколько времени. Было почти полдень, однако на улице почти никого не было. Интересно, подумал он, на Коммершел-стрит в воскресный полдень всегда так тихо…или это нервы?

Скэллен принялся внимательно изучать мужчину, стоявшего под деревянным навесом на другой стороне улицы. Незнакомец лениво опирался на столб, засунув пальцы за пояс, его широкополая шляпа была сдвинута на затылок. Что-то знакомое крылось в нем, что-то очень знакомое. Каждый раз, когда Скэллен подходил к окну — он видел, что парень все стоял у столба.

Скэллен глянул на лежащего Джима, потом еще раз посмотрел в окно. К стоявшему подошел какой-то человек, Около минуты они стояли вместе, видимо разговаривая, затем второй отвязал лошадь от коновязи, вскочил в седло и направился вниз по улице.

Стоявший у столба поглядел ему вслед и надвинул шляпу на глаза, от ярких лучей. И тут Скэллен вспомнил. Он уже видел эту низко надвинутую шляпу этим утром. Незнакомец, спавший в фойе гостиницы… спавший ли?