Скэллен припомнил свою жену и троих детей. Он зримо почувствовал, как младшая сидит у него на руках и целует его на прощанье. Он пообещал привезти им из Таксона подарки. Он понятия не имел, почему он так неожиданно вспомнил о семье. Но поскольку думать об этом было не время и не место, он прогнал мысли и неожиданно почувствовал жжение внутри, как будто проглотил кусок, вставший комом на полпути к желудку. Его сердце учащенно забилось.

Джим Кидд наблюдал за ним с улыбкой: — Кто-нибудь, кого я знаю?

— Не думал, что это так заметно.

— Ну да, как восход солнца.

Скэллен еще раз глянул на человека на той стороне улицы и повернулся к Кидду: — Подойди сюда. — Он показал на окно. — Скажи-ка, кто там из твоих приятелей?

Кидд привстал и глянул в окно, затем опять опустился на кровать: — Чарли Принс.

— Кто-то еще поскакал за помощью.

— Чарли не нуждается в помощи.

— Откуда ты знал, что мы приедем в Контеншен?

— Ты же сказал тому типу из Уэллс-Фарго, что у меня есть друзья… и о том, что по холмам шарится погоня. Вот сам и прикидывай. Мы могли бы быть в Бенсоне — ты бы увидел ровно то же самое.

— Только они тебе все равно не помогут.

— Я не знаю ни одного человека, кто бы согласился умереть за сто пятьдесят долларов, — Кидд помолчал. — Особенно человека, у которого есть жена и трое детей…

Примерно через час в город въехали всадники. Скэллен услышал топот копыт на Коммершел и подошел к окну. Шесть верховых выстроились перед гостиницей в линию посреди улицы. За ними все так же, прислонившись к столбу, стоял Чарли Принс.

Затем он лениво отлепился от столба, прошел между лошадей и встал прямо перед окном. Сложив руки рупором, он крикнул: — Джим!

На тихой улице крик прозвучал словно выстрел.

Скэллен глянул на Кидда. На лице у того блуждала безмятежная улыбка, а в глазах застыло спокойствие. Уверенность — вот что читалось в Джиме. Даже со скованными кандалами руками, можно было поверить, что именно Кидд держит дробовик.