— Во время войны?

— Я имею в виду Революцию. Он был из Теннесси. Величайший из охотников, каких я когда-либо встречал и вряд ли еще встречу. Познакомились случайно. Он знал моего старшего брата, у них были общие дела. Много лет между нашими семьями существовала неясная связь. В жизни, по-моему, такое случается чаще, чем мы себе представляем. Десятки раз судьба так или иначе сводила нас вместе.

— Что у нее за проблема?

— Она не доверяет этому человеку. Думаю, внутреннее чутье, хотя ее уже предостерег один из постояльцев миссис Салки.

Чантри отхлебнул кальвадоса.

— Сэкетты — особый народ, Джордж. Не успели высадиться на берег в этой стране, как подались в горы. Словно голуби домой. Добрались до Теннесси и прижились в этой дикой глуши, словно там и родились. Эта юная леди родом из местности, называемой Тукалуки-Коув. В жизни не покидала гор, если не считать короткой поездки к родственникам в Чарльстон. Но неглупа. Самостоятельная девица и ничего не боится.

— Чуточку опаски ей не помешало бы.

Чантри фыркнул.

— Может быть, но я сомневаюсь. Если она пошла в тех Сэкеттов, которых я знал, то опасаться следует другим.

— За Уайтом имеются грязные делишки. Помнишь Феликса Хорста? Того, что был замешан в убийствах на реке несколько лет назад? Он еще бежал из тюрьмы до суда? Подозревают, что этот побег устроил Уайт.

— Да ну? Верно, вспоминаю что-то в этом роде. Ну что же, я рад, что она пришла ко мне. Сомневаюсь, что теперь он выкинет что-нибудь.

— Ты пойдешь с ней?

— Она еще ребенок, Джордж. Всего шестнадцать. Разумеется, пойду. — Он стряхнул пепел с сигары. — Между прочим, Джордж, как твой клерк, который изучает право? Кажется, его зовут Гиббоне.

— Джонни Гиббоне? — удивленно переспросил Пендлтон. — При чем здесь он?

— Кажется, он работал у Брунна — до того как перешел к тебе? Хотелось бы с ним поговорить.