— Мне следовало бы держать ружье под рукой, — проговорил Калл, злясь сам на себя за то, что пренебрег золотым правилом. — Индейцев еще не видать?

— Нет. Зато вижу, как Джош Корн облегчается в кустах. — ответил Гас, указывая на их общего приятеля Джоша. Тот сидел на корточках в кустах с ружьем наготове и тужился. — Он, видно, думает, что это у него последний шанс, а затем его оскальпируют, — добавил Гас.

Наконец майор Шевалье вскочил на своего гнедого жеребца и помчался вслед за Чадрашом. Едва выехав с территории лагеря, он вынужден был осадить лошадь. Калл с трудом мог различать майора в туче пыли, а впереди, на севере от лагеря, надвигалась сплошная стена песка.

— Хотел бы я знать, когда мы получим хоть немного денег — страсть как хочется потрахатъся, — сказал Гас и, повернувшись спиной к ветру, стал читать письмо.

Поведение приятеля возмутило Калла и он, не вытерпев, сказал:

— Это же письмо майора. Не суй свой нос в чужие дела.

— Да ладно тебе, — возразил Гас, передавая листки Каллу. — Я думал, здесь что-то интересное, а ничего особенного.

— Если мне доведется написать письмишко, очень не хотел бы застукать тебя перечитывающим его, — предупредил Калл. — Гляди, вроде Чад возвращается.

Всматриваясь в пыльную даль, он почувствовал, как начало пощипывать в глазах. С севера к биваку приближались какие-то фигуры. Калл их пока не различал отчетливо, а Гас, похоже, даже не интересовался ими. Когда он начинал мечтать о бабах, то о чем-либо другом уже и думать не мог.

— Если бы нам удалось поймать какого-нибудь мексиканца, мы бы отняли у него деньги. У него может оказаться достаточно денег, чтобы потрахаться всласть, — зудел Гас, когда они двигались обратно к биваку.

Майор Шевалье смотрел, не слезая со своего гнедого коня, как две фигуры медленно приближались к лагерю, затем к ним присоединился Длинноногий. Вскоре в нескольких шагах позади них показался Чадраш верхом на лошади.