Тому, кого любит».
У Ричарда Дарка был ее портрет — значит и эти нежные слова были адресованы к нему.
— Милая девушка! — воскликнул Дарк, вливая эти горькие слова в ухо своей жертвы, — она мне прислала его сегодня утром. Ну, Кленси, говорите же, что вы думаете о портрете?
Кленси не отвечал ни словом, ни жестом, ни взглядом. Губы его были немы, глаза стекловидны, тело неподвижно, как и земля, на которой он лежал.
— Черт возьми! Он издох! — заключил Ричард и сплюнул.
Глава VI. ПОД КИПАРИСАМИ
Гнусные и зверские слова произнес Ричард Дарк.
Зверство и сквернословие были характерными чертами его жизни. Он прибавил к ним еще и преступление — убийство.
И когда он наклонился над бездыханным телом своей жертвы, никакое раскаяние, никакое сожаление не обнаружилось ни в его взоре, ни в лице. Напротив, его черные глаза как бы еще сверкали ревнивою ненавистью, в то время как он сжимал рукоятку обнаженного до половины ножа, словно он хотел вонзить его в неприятеля. Но Кленси был уже мертв. К чему еще тут нож? И Ричард вложил его в ножны.
Первый раз мысль об опасности пробежала у него в голове, и душа поддалась влиянию страха. Он вдруг осознал, что совершил убийство.
— Нет, — сказал он, пытаясь оправдаться перед собственной совестью, — это не убийство. Правда, я умертвил его, но ведь и он в меня стрелял. Я могу доказать, что ружье его разряжено, а вот и отверстие от пули на моем платье. И действительно, я удачно отделался.
Глаза его на мгновение остановились на простреленной дыре, но только на мгновение. Тревога возвратилась к нему, и он продолжал оправдываться.
— Что ж, ведь это случается ежедневно на улицах, и какая разница, что это случилось здесь, между кипарисами? Только отсутствие свидетелей. Наконец, что ж тут такого, если их и не было?
Убийца задумался, то смотря на труп, то оглядывая лес, словно боясь, чтобы кто-нибудь не пришел.