— Глеб Назарович…

— Дядя Глеб — проще?

— Проще, — засмеялся я ответно.

— Значит, так и называй. Оллрайт?

— Оллрайт, дядя Глеб.

У меня вылетело из головы, о чём ещё я его собирался спросить, зато я убедился, что он дружелюбен не только ко взрослым, но и к нашему брату, мальчишкам. По горькому опыту я знал, что это относится далеко не ко всем взрослым.

— Дядя Глеб, — всё-таки вспомнил я, — а ребята там, где мы будем жить, есть?

— И ещё сколько! У меня и свой собственный парень имеется, примерно твоих лет. Ты в каком классе?

— Перешёл в шестой.

— Ну, так, значит, вместе будете учиться. Чувствовало его сердце — рвался со мной в аэропорт, да я не знал, сколько вас прилетает, побоялся, что не уместимся в одной машине.

Мы погрузились в зелёную машину «хиллман» — я сел рядом с дядей Глебом, — выбрались через сложное переплетение асфальтовых витков на широченное — четыре ряда в каждую сторону — шоссе и помчались по нему с большой скоростью. Из-за того, что я впервые ехал по левой стороне дороги, мне всё время казалось, что мы вот-вот столкнёмся со встречной машиной. Поэтому я то и дело зажмуривался. Дядя Глеб заметил и ободряюще сказал:

— Не тушуйся, привыкнешь. Я сам сначала жмурился.

— Погодка-то что твоя Москва, — с удовольствием отметил папа. — Мы-то боялись, что в проливные дожди попадём.

Дядя Глеб иронически покосился на него.

— А как насчёт туманов? Туман на следующий день после дождя ожидали или как?

— Не позже, — поддержал его тон папа. — А что, с туманами у вас тоже не густо?

— Было густо, а последние годы, можно сказать, почти что пусто. Верите ли, за три года ни разу настоящего тумана не видел.

— А как же Филипп Босини? Что же поделалось со смогом, в котором он погиб?

— Пап, какой это Босини? — влез я.

— Один из героев книги «Сага о Форсайтах». Так что же всё-таки со смогом?