— Назад! Не сметь подходить к дому!

Танкист с автоматом выглядывал из башни.

— Назад!

Шепча проклятья, патрульные отошли в сторону и остановились.

Танк качнулся и, взревев, двинулся. Из кузницы прямо на танк бежала девочка. Она что-то кричала, выставив вперед руки, будто хотела остановить стальную громадину. И танк остановился. К несказанному удивлению патрульных, танкист, грозивший им автоматом, спустился на землю, поднял девочку и передал второму танкисту, тоже вылезшему из башни. И танкисты и девочка скрылись в танке.

Танк выехал на дорогу и, грузно покачиваясь, помчался по единственной улице к лесу.

Патрульные медленно побрели к горящему дому. Теперь уже нечего было спешить: пламя вырывалось из сеней и окон.

— Отто!

— Что, Адольф?

— Ты не находишь, что вот из-за таких людей мы можем проиграть войну?

— Не говори глупостей. — Отто оглянулся. — Все-таки ты, Адольф, угодишь в штрафную роту за такие разговорчики. Меня, например, при виде горящего дома врага всегда охватывает желание поджечь целый город. Куда же, однако, делись тот часовой и майор?

— Ушли садом под прикрытием дымовой завесы.

— Нет, тут что-то не то. Наш майор любит смотреть на такого рода вещи.

— Да, все как-то странно получилось: майор с часовым исчезли, дом горит… И этот проклятый танкист, который нас чуть не застрелил…

— Не кажется ли тебе, что он кого-то напоминает?

— Вот именно, Отто! Бывают же такие схожие голоса.

— Ты не разглядел его лица?

— Да нет. Я видел только глаза да ствол автомата. Страшные глаза.

— Я тоже не разглядел его рожи.

— И еще одну странность ты не заметил?

— Их и так достаточно на сегодня.

— И все-таки я вижу, что не все из них ты заметил.

— Что еще?

— Да то, что у двоих танкистов штаны были не по форме.