Порта очень любит кофе. Не знает ничего лучшего. Не раз рисковал жизнью ради кофейных бобов. Старик говорит, что Порта продал бы всю роту за фунт кофе. И, возможно, он недалек от истины. Порта помешан на этом напитке. Малыш, небрежно держащий под мышкой тяжелый панцерфауст, идет намного впереди. Неожиданно он ложится среди кукурузы и жестом подзывает нас. Мы бесшумно подползаем к нему. Он молча указывает пальцем. Один из русских танкистов сидит у небольшого костра, на котором исходит паром большая кастрюля. Порта блаженно вдыхает сильный аромат кофе.

— Черт возьми! — испуганно бормочет Юлиус Хайде. — Четыре танка.

— Пять, — поправляет его Порта. — За стогом сена стоит командирский КВ-1.

— Ну, охламоны, — восторженно говорит Малыш. — Мы уничтожим их одним мощным ударом. — Поглаживает магнитную гранату и вставляет ее в панцерфауст. — Эта штука оторвет им яйца, они уже не смогут трахать своих баб. Гнусные изменники, сомневающиеся в окончательной победе! Если б Сталин в Кремле знал, что мы тут готовим, то наградил бы нас орденами!

— Имей в виду, носить советские награды запрещено, — холодно напоминает ему Хайде.

— У меня пока что их нет, так в чем проблема? — сухо отвечает Малыш и поднимает к плечу панцерфауст.

— Кончай, — раздраженно шепчет Старик. — Опусти эту трубу! Без моего приказа никому не стрелять!

От бивуака танкистов доносится веселый смех мужчин и женщин.

— Как думаете, они сознают, что идет война? — спрашивает удивленный Порта. — Ведут себя так, словно собираются в турецкий бордель. У них будет сердечный приступ, когда мы откроем огонь.

В общий шум резко врезается женский голос. Грубый, гортанный, командный.

— Это женщина-капитан, — говорит Барселона, вытаскивая из кармана удавку. — Она моя. Я трахну ее перед тем, как задушить.

— Нет, моя, — рычит Малыш. — Эта сука-капитан узнает, каких гостей принимает сейчас ее страна.