— Что деваю? — тупо спрашивает Малыш.

— Два фунта жратвы с такой быстротой?

— Никогда об этом не думал. Когда мне было восемь лет, я мог проглотить целого цыпленка с ногами и всем прочим. Этому скоро учишься, когда его нужно слопать быстро, притом в укрытии.

— Помните, как мы умяли рождественских уток гауптфельдфебеля Эделя? — смеется Порта.

Их мы никогда не забудем. Когда появилась полевая полиция вермахта для расследования кражи восьми откормленных кукурузой уток, всей роте дали рвотное, чтобы найти виновных. Утки вылетали у нас изо ртов такими большими кусками, что, казалось, закрякают на четверых следователей в кожаных пальто и шляпах.

Нас отвели в штаб роты, там в помощь следователям предоставили двух офицеров, но выяснилось, что начальник полицейских равен Порте по званию, и допрос сменился игрой в кости, после которой следователи остались без кожаных пальто.

— Танки, вперед, — звучит команда по радио.

Майбаховские двигатели оглушительно ревут. Старик опускает на глаза защитные очки. Из леса доносятся далекие звуки боя. Наши гренадеры неожиданно столкнулись с пехотинцами противника. Полевая артиллерия бьет по оборонительным позициям, и вскоре они превращаются в кучи глины и камня.

— Не стоило нам соваться в Россию, — пессимистически вздыхает Штеге и заправляет в пулемет новую ленту. Перед боем он всегда бывает настроен пессимистично.

Пулеметы бешено стучат, 80-миллиметровые минометы бьют по пулеметным огневым точкам. Непрестанно раздается: «Плоп! Плоп!» Вокруг нас бьют в небо гейзеры земли. Укатанная дорога идет вдоль опушки прямо, словно проведенная по линейке, и скрывается в молочно-белой завесе, окутывающей деревню Починок. Мы ни разу не были в этой деревне, но знаем ее как свои пять пальцев. Знаем, где находятся противотанковые орудия противника. Если у русских есть танки, они вкопают их в землю за школой. Это идеальная позиция. Их даже не нужно вкапывать. С нашим вооружением мы не можем причинить вред их тяжелым КВ-1 и КВ-2. Противотанковые орудия будут находиться возле здания парткома. Партком русские покидают в последнюю очередь.