В течение последних трех недель прибывали свежие войска. Мимо нашего белого особняка днем и ночью топали сапоги. Шли роты, батальоны, полки, дивизии. Сперва мы наблюдали за ними с любопытством. От них пахло Францией. Мы все мечтали вернуться во Францию. Там мы были богатыми. Порта и Малыш проворачивали большие дела. В компании с флотским унтер-офицером они продали торпедный катер с полным вооружением. Малыш рассчитывал получить после войны английский орден. Двое темных личностей, купивших катер, обещали это ему.

Мы едем по деревне, не встречая сопротивления. От горячих выхлопных газов нас клонит в сон. Порта с большим трудом ведет танк прямо между колоннами войск, идущих по обеим сторонам дороги. Стоит зазеваться на минуту, и он может раздавить целую роту.

Наша пехота лежит позади башни танка в полубессознательном состоянии от угарного газа. Опасно лежать на моторе между двумя большими выхлопными трубами, но пехотинцы все-таки лежат. Там уютно и тепло.

Малыш лежит на боеприпасах и бранится во сне. Храп его едва не заглушает шум мотора. По его лицу ползут четыре упитанные вши. Редкой разновидности, с крестиками на спине. Говорят, они особенно опасны.

За каждую вошь, которую мы приносим санитару, нам платят дойчмарку. Санитар кладет их в пробирку и отправляет в Германию. Что там делают с ними, нам неизвестно. Порта полагает, что они попадают в концлагерь для вшей, где ученые пытаются вывести особую арийскую вошь, достаточно разумную, чтобы поднимать переднюю ножку в нацистском салюте, если Гитлер случайно пройдет мимо. Когда Порта пропагандировал эту теорию, Хайде возмущенно ушел. Старик будит Малыша и сообщает о богатстве, которое по нему ползает. Малышу удается поймать трех, но четвертая вошь, самая крупная, падает на шею Порте. Естественно, Порта туг же объявляет ее личной собственностью. Они прикалывают вшей к резине основания перископа; оттуда их будет легко снять, когда ребята побегут к санитару.