Из кустов возле первого T-IV взлетает громадный огненный шар. Пехотинцы спрыгивают с брони и ложатся наземь, с испуганными глазами и колотящимися сердцами ожидая смерти. Местность обстреливает автоматическая пушка. 20-миллиметровые снаряды отскакивают от танковой брони. Перед нами вздымается громадная стена пламени. Огненный вал катится не в ту сторону. Он взлетает вверх из леса в тысяче сверкающих оттенков, снижается и падает в нашем направлении.

— «Сталинский орган», — испуганно бормочет Хайде и инстинктивно прячется за пулеметом радиста.

Мины падают с протяжным, ужасающим грохотом. Дома оказываются буквально стерты с лица земли.

— Танки, вперед, — рычит хриплый голос в динамике. Но прежде, чем механики-водители успевают включить скорость, обрушивается второй залп.

Порта прибавляет газу. Мы несемся вперед по грязи и воде. Майбаховский двигатель ревет вовсю. Из-под гусениц высоко взлетают тучами ошметки мокрой земли.

В Спас-Демянске улицы объяты пламенем. Когда мы проезжаем мимо большого дома, крыша обрушивается внутрь, искры и горящие обломки дерева дождем сыплются на танковую колонну. Один обломок падает в люк нашего танка и поджигает снаряжение. Сахарный завод горит ослепительно-белым пламенем. Едва мы проезжаем его, взрывается емкость и расплавленный сахар разлетается далеко во все стороны. Посреди этой кипящей массы взрывается один Т-III.

Танковая колонна останавливается, гремят пушки. Повсюду взлетают вспышки разрывов. Артиллерия, гранатометы, пулеметы и танки оказываются в аду смерти и разрушения.

Звенят лопаты и кирки. Широкие гусеницы оглушительно скрежещут. Танки медленно движутся вперед по рухнувшим стенам и искореженным балкам. Их окутывает густой, удушливый дым.

Передние подразделения дают нам указания по радио. Ни одна армия в мире не обучена так хорошо поддерживать контакт, как немецкая. Мы даже поддерживаем связь с находящейся далеко позади тяжелой артиллерией. Наши 75-миллиметровые пушки не способны уничтожить громадные русские КВ-2, поэтому мы не даем им покоя, ведем по ним огонь, перебиваем гусеницы, потом вызываем тяжелую артиллерию и корректируем ее огонь по радио, пока этим махинам не приходит конец.