Первый батальон вошел в соприкосновение с траншеями и противотанковыми орудиями противника. Толпы окровавленных солдат бегут мимо нас по дороге. Наша пехота уже понесла тяжелые потери.

Мы медленно движемся вперед. Порта держит направление по вспышкам из выхлопной трубы переднего танка. Один из T-III сотрясает сильнейший взрыв. Он вспыхивает синеватым пламенем, потом разваливается и исчезает в угольно-черном дыму. К позициям противника несутся трассирующие пули.

С боковой дороги появляется БТ-6. Стреляет из пушки через бруствер и снова с оглушительным грохотом поражает T-III, тот валится набок. БТ-6 разворачивается и устремляется к нам.

Я едва успеваю поймать его в перископ и стреляю, не целясь. Снаряд попадает в башню, подняв тучу искр. Танки с грохотом сталкиваются, и мы валимся.

Старик распахивает люк и вылезает одновременно с командиром БТ-6. Наш командир оказывается быстрее и стреляет первым. Малыш выпрыгивает из бокового люка, в руках у него противопехотная мина. Он влезает на танк и бросает мину в открытый люк. Через несколько секунд из смотровых щелей вырывается пламя, и танк превращается в металлолом. Легионер оттаскивает нас от него буксирным тросом. Обер-лейтенант Мозер, командир роты, яростно честит нас.

37-миллиметровое противотанковое орудие открывает по нам огонь. Оно находится в доме, стреляет из окна.

— Башню на сто двадцать градусов вправо! Противотанковое орудие в ста двадцати пяти метрах! Фугасным снарядом, пли!

Это дело простое. Мне даже не нужно толком целиться. Башня жужжит. Длинный ствол пушки поворачивается. Орудие противника стреляет снова. С таким же успехом можно стрелять из пугача. Выстрел и взрыв раздаются почти одновременно. От дома и противотанкового орудия ничего не остается.