Девушка встает и начинает приводить в порядок одежду. Надевает юбку. Теперь она вновь сержант гвардейской танковой бригады.

— Я должна идти, — улыбается она, обнажая белые зубы, — но после вечерней поверки приду к тебе.

— Нет, — отвечает лейтенант. — Ко мне ты уже не придешь.

— Черт возьми, должно быть, он предсказатель, — шепчет в изумлении Порта. — Может он знать, что мы здесь?

— Приду, — смеется девушка и идет к стоящим за кукурузным полем рядом с зарослями подсолнухов четырем русским танкам БТ-5. Будь они покрашены в желтый цвет, как наши, их было бы не видно.

В это время года Россия вся желтая. С концом сентября, кажется, даже лица людей приобретают легкий желтый оттенок. Теперь зеленые танки резко выделяются на желто-буром фоне.

— Им надо бы красить танки четыре раза в год, как делаем мы, — негромко говорит Порта. — Двух раз в боевых условиях недостаточно.

— По-хорошему, их нужно красить каждый месяц, — говорит Штеге. — Январский снег совершенно не похож на декабрьский, рассыпчатый ноябрьский невозможно сравнить со старым февральским, а в марте существуют пять оттенков белого. Так что сами видите, что даже зимой, когда все белое, красить танки имеет смысл всего один раз. С приходом весны оттенок зелени меняется чуть ли не каждую неделю. Какой смысл ездить в зеленом по-весеннему танке среди темной зелени в конце лета? Он бросается в глаза, как юная девушка среди толпы стариков. Нет, если б мы хорошо понимали, как нужно маскироваться, то жили бы дольше. Только посмотрите на наше обмундирование! Серо-зеленое! Где можно найти такой цвет? Только в дорожной пыли.

А русские продолжают носить зимнюю форму, когда уже давно наступила весна. Цвета обмундирования выбирают сидящие в кабинетах идиоты.

— А в прежние времена все носили красно-синюю форму, — говорит Малыш, покачивая головой.