Включишь телевизор, а там, в новостях, неизменный корреспондент Лещинский с очередным репортажем, о том, как наши солдаты, выполняя интернациональный долг, сажают деревья в Саду Дружбы.

Буквально через полчаса после моего доклада на КП полка приехал начальник штаба. Постоял немного, пристально глядя мне в глаза, и сухо бросил: «Готовься!» Потом положил руку мне на плечо, хотел что-то сказать, но, судорожно сглотнув, молча вышел.

Валера Матвеев, дежурный Руководитель зоны посадки, первую половину дня провёл у меня на КП. Пользуясь тем, что аэродром был закрыт по погоде, мы резались в нарды, или как говорят в авиации: «шеш-беш». Как никогда мне везло. Очередное предложение «ещё партию сыграем?» заканчивалось для Валеры поражением. Что он только не предпринимал: и левой рукой бросал кости, и на моё место садился — ничего не помогало. Это его очень удивляло, ведь Валера считался у нас непревзойдённым игроком в нарды. Но сегодня был явно не его день.

После ухода начальника штаба мы уже не играли. О чём-то говорили до полуночи. Уже не помню. Запомнилось только одно: периодически в голове возникал вопрос: «Как завтра сообщить жене такую новость?».

Сменившись с дежурства, домой пошли напрямую, через лес. Распогодилось. Выпавший под утро снег пушистым покрывалом лёг на еловые лапы и искрился под лучами солнца. Мы с Валерой молча шли мимо любимых мест, где обычно собирали сопливые маслята и рыжики, наполненные росой как фужеры шампанским. Ветви покачивались от лёгкого дуновения ветерка, а мне казалось, что это лес со мной прощается, говорит по-своему: «Счастливого пути. Возвращайся!»

Вот и городок. Живёт своей жизнью. Мужчин почти не видно, только женщины, кто с колясками, кто, поглядывая на возящуюся в снегу детвору, обсуждают что-то своё у магазина.

— Удачи! — пожали друг другу на прощанье руки, и пошли каждый к своему дому.