Он поднялся с места и помахал конвертом.
— Напрасно вы волнуетесь, Анна Ивановна. У нас в армии самый крепкий порядок в таких частях. Дисциплина. Ответственность. Полевая почта! Это же понимать надо. Это вам не какое-нибудь паркетное заведение. Канцеля-ярия там, конто-ора там, скрепки-булавочки… Служба! Понимаете… Настоящим делом сын занят. Радоваться надо! Кем он у вас там служит?
Женщина развела руками:
— Пишет, что хлеборезом в хозяйственном взводе. Хлеб он там режет. Чепуха какая-то… Хлеб режет и режет целыми днями… Ни за что не поверю…
— Ай-яй-яй, Анна Ивановна, — вскричал Сергей Иванович. — Армия доверила вашему сыну самое дорогое — хлеб. Да вы знаете, что хлеб — всему голова. Вот генеральный секретарь партии лично пишет… Понимать же надо… такая высокая ответственность… Гордитесь, мамаша, гордитесь…
Он вдруг схватился за сердце. Кровь бросилась в лицо.
— Золотое у вас дите, — взволновано сказал он и вытащил из кармана пластинку с валидолом. — Хлеб режет для всей части. А вы…
Анна Ивановна смутилась. Подала соседу стакан воды. Вздохнула. Действительно, режет хлеб… Что ж тут такого?
Провалилось письмо в карман халата. Зашлепали тапочки по паркету. Скрипнула дверь, обитая дерматином.
Делом сын занят, делом…
Только какое же это дело?
Хлеб резать…
И почему сосед без валидола с ней не разговаривает?.. Э-эх…
А сосед за закрытой дверью вдруг ударил по столу кулаком.
— Ниночка, — крикнул он жене. — У нас водка есть? Есть водка?.. Ну, не праздник сегодня… Не праздник… Наоборот.
Он махнул рукой:
— Ладно, не ворчи… Хоть валерьянки налей полстакана. Кому война, а кому…
И опять кулак опустился на дрогнувший стол.
4.Шульгин, неповоротливый, неуклюжий, сидел, наклонясь вперед, не в силах опереться на вещевой мешок за спиной, который подобно неудобному горбу скидывал его с узкой вертолетной скамьи десантного салона.